18-5

Реинкарнация безработного

Глава пятая: «Трещины в домашнем очаге»

С тех пор прошло десять дней. Я практически переселился в наш офис, дни напролёт отдавая упорным тренировкам. Когда Орстед был на месте, мой распорядок подчинялся строгому циклу: с утра — общая физическая подготовка, днём — учебные спарринги, вечером — теория и штудирование трактатов в кабинете, а перед сном — уборка помещений и разбор документов. В дни, когда босс отлучался по делам, я тренировался в одиночку: облачался в Магический Доспех и до седьмого пота отрабатывал показанные Орстедом стойки и связки, пытаясь нащупать идеальные комбинации. Иногда Сильфи забегала проведать меня, принося с собой обед и заодно помогая оценить эффективность новых связок, но сегодня я занимался один.

К слову, те самые формы и движения, которым меня обучал Орстед, оставил после себя не кто иной, как Бог-Дракон Урупен, живший четыре сотни лет назад. Тот самый Урупен — один из легендарной троицы героев, сокрушивших Бога Демонов Лапласа. Соратник Пергиуса. По словам Орстеда, среди всех Богов-Драконов в истории Урупен обладал наименьшим запасом маны. В своё время его называли слабейшим из претендентов и пророчили, что титула ему в жизни не видать. И тогда он создал совершенно новый, уникальный Стиль Бога-Дракона. С помощью этого стиля он блестяще завоевал титул Бога-Дракона и в конечном счёте поверг великого Лапласа. Даже по сей день его превозносят как «величайшего гения всех времён». Суть стиля Урупена сводилась к тому, чтобы свести расход внутренней маны к минимуму и загнать противника в угол с наименьшими затратами сил. Орстед отыскал тайные свитки Урупена и сумел полностью овладеть его боевым искусством, включая абсолютную тайную технику — «Боевую Ауру Святого Дракона». Принцип «не тратить ману» мне, с моим бездонным резервом, был без надобности, однако сама философия — загонять врага в тупик предельно экономными и выверенными действиями — имела колоссальное значение. К тому же рукопашный бой, сочетающий в себе боевые искусства и заклинания, идеально подходил мне в связке с Магическим Доспехом.

Что ж, сегодня снова отрабатываем комбинации. Первое и главное — «Каменная пушка». Мой каменный снаряд при прямом попадании способен ранить даже самого Орстеда. Убойная мощь колоссальная, вполне сопоставима со «Световым клинком» Стиля Бога Меча. Именно вокруг этого заклинания я и выстраиваю свои атаки. Затем — «Трясина». Из-за того, что я применял её бессчётное число раз, скорость её активации у меня самая высокая среди всех заклинаний. Нужно научиться с идеальной точностью бросать её прямо под ноги стремительно несущемуся противнику. Это идеальный инструмент для начала атаки. Следом идёт «Электричество». По сравнению с «Трясиной» на его сотворение уходит чуть больше времени, но способность пробивать Боевую Ауру и парализовать тело противника делает его невероятно полезным. Против врагов, на которых грязь не действует, разряд тока станет отличным решением. Его тоже можно использовать как зачин или пускать сразу после трясины. Как только цель замедлилась, добиваем её равновесие вспомогательной магией вроде «Густого тумана» или «Ледяной бури». Для нанесения прямого урона мне, по сути, достаточно одной лишь «Каменной пушки». Всё остальное служит лишь для того, чтобы связать противника по рукам и ногам, ограничить его манёвр и сорвать контратаку. Любыми средствами загнать врага в позицию, где он не сможет ни уклониться, ни парировать удар. И нанести завершающий выстрел «Каменной пушкой». Если удастся поймать врага в такую ловушку, победа практически гарантирована, кто бы ни стоял передо мной. — По крайней мере, так утверждал Орстед.

Главное здесь — довести действия до автоматизма. Если комбинации отточены до мышечной памяти, то даже на самые непредсказуемые финты врага ты среагируешь без малейшей задержки. Трясина → реакция врага → контрзаклинание → новое действие врага → следующее контрзаклинание... зажать в тиски и всадить снаряд в упор. Угу. На словах-то всё просто. На деле же опытный мечник способен разрубить саму ману заклинания, не говоря уже о шансе получить упреждающий удар в лоб. Да и вспомогательную магию на высоких рангах рассеивают на раз-два. Задача не из лёгких.

Кстати, о высокоранговой магии: Орстед просветил меня и насчёт заклинаний уровня Короля и Императора. Впрочем, особой практической пользы я из этого не извлёк. Как выяснилось, почти вся атакующая магия королевского ранга и выше — это просто «доведённая до ума комбинированная магия уровней до Святого включительно». Взять, к примеру, заклинание Императора Воды «Абсолютный ноль». Это не более чем ускоренная и усиленная версия «Ледяной бури» — смеси «Всплеска воды» и «Ледяного поля». Вместо того чтобы сначала смачивать всё вокруг водой, а затем морозить, «Абсолютный ноль» промораживает гигантскую область в одно мгновение. А я и так умею это делать без всяких заклинаний. Иными словами, я уже давно владел магией императорского уровня, сам того не зная. Не зря Бадигади, увидев мою «Каменную пушку», обронил, что я вполне могу претендовать на титул Императора Земли. Формально в природе нет заклинания, усиливающего этот снаряд, но сам принцип абсолютно идентичен. Освоив четыре базовые стихии до уровня Святого и научившись комбинировать их без заклинаний, я фактически овладел всем арсеналом атакующей магии.

Вот только уровень Бога мне, пожалуй, не светит. Для магии ранга Бога требуется не только чудовищный объём маны, но и запредельно сложный контроль, многоступенчатые длиннющие заклинания и специальные управляющие магические круги. По словам Орстеда, мощь таких чар способна буквально перекроить рельеф планеты. Странные природные аномалии и причудливые разломы в этом мире — как раз следы применения подобной магии в древности. Честно говоря, с начертанием магических кругов у меня до сих пор туго, да и крушить тектонические плиты мне ни к чему. База, прикладное применение и комбинирование — пока мне этого за глаза хватит. Нужно укреплять фундамент. Делаем то, что должно.

— Рудеус.

Пока я отрабатывал связки, вернулся Орстед. Я моментально развернулся к нему и отвесил образцовый поклон: — С возвращением, босс! — Угу.

Когда генеральный директор входит в офис, долг примерного клерка — согнуться пополам. Утерев пот со лба, я замер в поклоне под идеальным углом в сорок пять градусов. Одному, конечно, не так солидно, но придётся потерпеть, пока Клифф не закончит исследования. Вот обзаведёмся штатом сотрудников — и я заставлю их выстраиваться шеренгой и кланяться при каждом появлении начальства! Пусть нас хоть трижды назовут «чёрной компанией», мне плевать!

— Есть работа.

Поначалу Орстед ещё пытался осаживать меня своим: «Веди себя нормально», но сейчас уже привык и махнул рукой.

— Выступаешь через три дня. Детали изложу прямо сейчас. — Слушаюсь и повинуюсь!

Я с благоговением принял распоряжение свыше. На горизонте замаячило очередное поручение.

— Как обычно, ничего сложного... но в ближайшие дни успей попрощаться с семьёй. — Будет исполнено!

На том и порешили, и я отправился домой.

— Ой, с возвращением-ня, босс... то есть господин!

У самого порога дома меня встретила кошкодевочка, смиренно сидевшая на коленях в позе сэйдза прямо на полу. Это что ещё за номер? Опять где-то накосячила?

— Я дома, Линия. Ты чего тут уселась? — Уня-ха-ха... Да вот, облажалась немного, теперь стою в углу, осознаю вину-ня... — Линия уныло повесила ушки и виновато шмыгнула носом. — Ясно.

Раз осознаёт — не буду мешать воспитательному процессу. Обойдя её стороной, я шагнул в прихожую.

— Я дома-а!

Из-за приоткрытой двери в гостиную показалась мордашка Люси. Опять убежит, да? — с грустной усмешкой подумал я, но малышка вдруг выскочила в коридор, с топотом подбежала ко мне и со всего маху обняла за ногу: — Па-апа! С вазвлащением!

Ого. Что это с ней сегодня? Неужели мне наконец-то искренне рады?!

— Да-а, я дома, Люси!

Я уже потянулся, чтобы поднять её на руки, но дочурка юркнула мне за спину и намертво вцепилась ручонками в край плаща. Какая невиданная близость! Папа на седьмом небе от счастья!

— Ма-ама! Папа плишо-ол! — Да-да, я слышу, милая, подожди минутку! — Ма-а-ама-а!

Голос Сильфи доносился из ванной комнаты — видимо, стирала бельё или драила купальню. Люси ещё пару раз требовательно позвала мать, но, не дождавшись немедленного ответа, отпустила мой плащ и с топотом умчалась в сторону ванной. И что это было?.. Впрочем, не стоит ломать голову над поведением трёхлетнего ребёнка. Наверное, решила сделать папе одолжение за хорошее поведение, чтоб не приставал.

Я не спеша побрёл по дому. В гостиной обнаружились Лара и Лео: оба сладко посапывали в обнимку. Выглядят вполне здоровыми и довольными жизнью. Заглянув на кухню, я застал Лилию за разделкой продуктов к ужину. Лицо у неё было непривычно утомлённым.

— Лилия-сан, я дома. — С возвращением, господин. — Вы неважно выглядите. Устали? — Вовсе нет.

Сказала «нет», а на лице прямо-таки печать изнеможения горит.

— Может, приляжете отдохнуть? — Пустяки, право слово. — Точно всё в порядке? — Да.

Раз говорит, что в порядке, настаивать не стану... Хотя на её плечи и правда ложится немало забот.

— Если почувствуете недомогание — не стесняйтесь, сразу бросайте дела. — Благодарю за заботу, господин. Но со мной действительно всё хорошо.

Придётся поверить на слово. Но если дело не в телесной усталости, значит, в душевной? Стресс, нервы?

— Что-то стряслось? — ...Недавно госпожа Эрис ушла в Академию. — Эрис? Зачем это? — Сказала, что сегодня её черёд преподавать фехтование госпоже Норн...

Фехтование?! На сносях?! Ну что за неугомонная женщина! Она что, в учителя заделалась? Я не против её увлечений, но во время беременности можно было бы и поумерить пыл! Сердце кровью обливается от таких новостей.

— Прошу простить меня, господин. Мы всем домом пытались её удержать, но не успели оглянуться, как она уже ускользнула за ворота... — Да уж... Спасибо за труды.

Эрис если что втемяшится в голову — пушечным выстрелом не выбьешь. Бедная Лилия, представляю, сколько нервов она потратила. Надо будет провести с Эрис строгую воспитательную беседу... хотя сомневаюсь, что меня она станет слушать. Сильфи она тоже проигнорирует. Вот если бы Аиша взялась за неё своим бойким языком, возможно, и удалось бы достучаться...

— Кстати, а где Аиша?

Лилия натянуто улыбнулась: — На заднем дворе.

И действительно, Аиша нашлась на заднем дворе. Она сидела на корточках в самом дальнем углу сада. Её плечи мелко подрагивали. Зрелище до странности непривычное — от вечно бодрой и уверенной в себе Аиши исходило ощущение полнейшей беспомощности. Неужели плачет?..

— Аиша? — А, братик... с возвращением, — отозвалась она абсолютно ровным, безжизненным голосом, обернувшись на мой оклик.

Слёз на лице не было.

— Ха-а-а... — тяжело вздохнула она.

В руках сестрёнка сжимала садовый совок, а перед ней темнела свежевырытая ямка. На дне белели глиняные осколки. Узор показался мне до боли знакомым. Приглядевшись, я заметил отломанную ручку... Точно! Та самая изящная чайная чашка, которую Аиша давным-давно купила на свои карманные деньги! Она безумно дорожила этой посудой. Пила чай исключительно из неё. Помню, однажды она даже позволила мне сделать из неё глоток. С каким же гордым и сияющим видом она тогда щебетала: «Только для тебя, братик! Правда ведь, из красивой чашки чай намного вкуснее?» Честно говоря, разницы во вкусе я тогда не уловил, но, глядя на её счастливую мордашку, чай показался мне божественным. И вот от её любимой чашки осталась лишь горстка черепков.

— Слышь, братик... — заговорила Аиша пугающе низким тоном. — Ч-что такое?..

Ярость. Чистая, ледяная ярость. Аиша кипела изнутри. Чёрт побери, я что, успел где-то накосячить?! Извиниться-то я всегда готов, но если просить прощения, не зная своей вины, это только подольёт масла в огонь. Что же я натворил?! Пока я лихорадочно перебирал в голове возможные прегрешения, Аиша подняла на меня потемневшие глаза: — Давай вышвырнем эту кошку? — Э?

Какую кошку?.. А, ну да. Ту самую, что сейчас смиренно полирует коленями порог у входа.

— Хотя нет, просто выкинуть — слишком жирно будет. Давай продадим её работорговцам... или родственникам сестрицы Эрис! Они ведь готовы были отвалить за неё кругленькую сумму? Полторы тысячи золотых Асуры, может, и не вернут, но хотя бы половину мы точно отобьём! — Т-так, стоп-стоп-стоп! Погоди, успокойся. Присядь-ка.

Магией земли я быстро сформировал два каменных стула и указал ей на один из них. Аиша выудила со дна ямки один из осколков, резко поднялась, швырнула черепок мне под ноги и с грохотом плюхнулась на стул.

— Она, конечно, стоила не так уж дорого, но такую больше нигде не купишь! Мастер, который их делал, умер, а лавка давно разорилась! — ...Но ведь любая вещь рано или поздно ломается, верно?

Я тоже опустился на стул напротив неё, пытаясь сбить накал страстей.

— Я это понимаю! Я вовсе не из тех дур, что закатывают истерику из-за разбитой посуды! — Угу.

Картина ясна: чашку расколотила Линия. И именно на неё обрушился весь гнев Аиши. И пусть сестрёнка утверждает, что не злится из-за чашки, пар из её ушей валит вполне осязаемый.

— Дело в другом! Эта кошка абсолютно, категорически не годится в горничные! Моет посуду — бьёт тарелки! Наводит порядок — разбивает зеркала! Стирает бельё — простыни потом сплошь в шерсти! — Ну, первый блин комом, с кем не бывает? Линия, при всех её замашках, всё-таки знатная особа... — Да я сама!.. — Аиша осеклась на полуслове, с силой прикусив губу. Видимо, хотела сказать: «Я в её возрасте таких ошибок не делала!» — ...Она на днях в гостиной чуть ведро воды на Лару-тян не опрокинула! — На Лару?! Как это произошло?! — Полезла протирать пыль под потолком! В одной руке ведро, в другой тряпка! Естественно, потеряла равновесие и чуть не полетела вниз вместе с помоями!.. Обошлось, конечно, но всё-таки!

Эта кошка даже элементарных правил уборки не знает?.. Впрочем, припоминаю: когда я однажды заглянул в её комнату в общежитии, там царил первозданный свинарник.

— И чёрт бы с ним, если б только это! Норн-сестра вон тоже неуклюжая, и доходит до неё как до жирафа... — Не надо приплетать сюда Норн. — Да я не в обиду ей! Я к тому, что кошка-то эта вовсе не тупая! Она редко повторяет одни и те же косяки! Но самое бесячее...

Аиша с шумом выдохнула: — Она никогда по-человечески не извиняется!

Вот оно как. Не умеет признавать вину? Это скверно.

— Продолжай. — Накосячит — и лыбится во всю пасть: «Ня-ха-ха, виновата-виновата, в следующий раз буду осторожнее-ня!»

Ну, по меркам Линии это, наверное, считалось искренним раскаянием. Вот только извинение имеет смысл лишь тогда, когда его принимает пострадавшая сторона. А когда твои слова лишь сильнее выводят человека из себя — грош цена такому раскаянию.

— Да уж, это никуда не годится. — Вот и я о том же!

Будь я на её месте — махнул бы рукой, но Аиша — её непосредственная начальница. В вопросах субординации порядок должен быть железным.

— Поэтому, братик, умоляю: давай прогоним её! Пожалуйста! Я больше не могу находиться с ней под одной крышей!

Редко доводилось слышать от Аиши столь неприкрытую ненависть. Видать, накипело по-настоящему. Впрочем, ничего катастрофического Линия не совершила. Разбитая чашка стала лишь последней каплей. Мелкие огрехи, на которые по отдельности можно было бы закрыть глаза, накопились критической массой и прорвали плотину терпения. И всё же...

— Послушай, Аиша. Линия действительно бывает бестактной и заносчивой, это правда. Но ей сейчас тоже несладко. Она оказалась в чужом доме на правах рабыни и, возможно, просто пытается казаться весёлой, чтобы вписаться в обстановку. А со стороны кажется, будто ей на всё наплевать. Ты ведь сама сказала: она не повторяет ошибок дважды?

Мне кажется, Линия старается в меру своих скромных способностей. Людям свойственно ошибаться, главное — делать выводы. Судя по тому, что она сидела на коленях у входа, чувство вины в ней всё-таки шевелилось.

— Враньё! Ни капли она не раскаивается! И ведёт себя возмутительно! Перед сестрицей Рокси, сестрицей Эрис и Лео она на задних лапках скачет, а вот сестрицу Сильфи ни в грош не ставит!..

Аиша обиженно надула губки. Упрямится.

— Не уважает Сильфи? — Относится к ней куда фамильярнее, чем к остальным! Постоянно норовит назвать «Фитцем»!

Ну, в Академии они успели повраждовать, так что для Линии Сильфи — старый знакомый равного статуса.

— Они просто давно знакомы, вот и общаются без лишних церемоний. — ...Может и так, но с тех пор как эта кошка переступила наш порог, в доме всё пошло наперекосяк!

«Наперекосяк», значит?.. И ведь правда: когда в семью входили Рокси или Эрис, подобных трений не возникало.

— В общем, так. Я лично проведу с Линией строгую беседу. Заставлю её извиняться как положено, стоимость разбитых вещей приплюсую к её долгу, а спесь с неё собью. Давай дадим ей ещё один шанс и понаблюдаем? Пожалуйста. — Пф-ф-ф!

Аиша демонстративно зажмурилась и отвернулась. Судя по этой детской позе обиды, ей просто нужно было выговориться — пар уже вышел.

— Ну пожалуйста, Аиша. Какая ни есть, она всё-таки мой друг. — ...Ладно. Только ради тебя, братик, я готова потерпеть.

Она легко вскочила на ноги и смерила меня серьёзным взглядом: — Но запомни мои слова: даже если отбросить мои личные обиды, долго так продолжаться не может.

Бросив это предостережение, Аиша ушла в дом.

После этого я основательно пропесочил Линию. Та покорно кивала: «Поняла-ня», но в голосе всё равно сквозило легкомыслие. Хоть бы до неё дошло... Заодно я перехватил вернувшуюся вместе с Рокси Эрис и прочитал ей лекцию о недопустимости резких движений. Эрис скрестила руки на груди, воинственно скривила губы и отрезала: «Всё понятно!». Вот только это было то самое «понятно», когда человек не понял ровным счётом ничего. К счастью, с обнажённым клинком она по улицам вроде не носилась, и оставалось надеяться, что с ростом живота инстинкты сами заставят её притихнуть. Но тревога не отпускала. Малыш, держись там крепче за мамку! Ты же наш с Эрис ребёнок, ты справишься!

За ужином из-за надувшейся Аиши висела гнетущая тишина. А когда трапеза подошла к концу, ко мне тихонько подошла Сильфи и с виноватым видом призналась, что Линия никак не может прижиться в семье. Сильфи-то винить себя было не в чем, но как хозяйка дома она переживала за общий уют. Неужели Аиша права, и добром это не кончится? Нужно решить проблему до отъезда на задание? Или стоит ещё немного подождать?.. Эх, дилемма.

★　★　★

Той же ночью. Выяснилось, что и у Сильфи, и у Рокси наступили «те самые дни», так что спать мне предстояло в гордом одиночестве. Честно говоря, после десяти дней сурового воздержания на тренировках моё либидо выло раненым зверем, но против природы не попрёшь — придётся терпеть. И то ли моё бешеное желание передалось по воздуху, то ли ей самой приспичило...

— Рудеус.

В полумраке коридора перед спальней меня поджидала Эрис. Привычная поза: ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди. Вот только поверх заметно округлившегося живота вместо тёплой пижамы на ней красовался полупрозрачный, откровенно эротичный пеньюар. Непорядок! Живот же простудишь!

— Мы займёмся этим. — Не займёмся.

Безопасность ребёнка превыше всего. Железное правило нашего дома: пока женщина беременна — никакого секса.

— Но ты ведь хочешь! Я же слышала: у Сильфи и Рокси сегодня нельзя! — Перебьюсь. Потерплю до лучших времён. — Ты хозяин дома! Тебе незачем терпеть!

С этими словами Эрис сгребла мою руку в железный захват и поволокла за собой. Силушка у неё богатырская — я буквально на буксире влетел в спальню. Опасно! Если дам слабину — сорвусь, а там тормоза откажут окончательно. Нельзя! Пусть даже Эрис скачет как конь во время беременности, рисковать здоровьем малыша я не позволю!

— Эрис, прекрати! Это опасно для ребёнка! Если случится выкидыш — мы себе этого до конца дней не простим! Нельзя, категорически нельзя! — Да знаю я! Думаешь, я сама о нём не думаю?!

«Думаешь»? И поэтому бегаешь в Академию и выгуливаешь огромного зверя?.. Впрочем, может, это я чересчур паникую? Нет-нет, мухи отдельно, котлеты отдельно!

— Поэтому вот!

Эрис подтащила меня к кровати и с театральным взмахом сдёрнула одеяло.

— .........Мя... мяу-ня.

На простынях возлежала Линия. Облачённая в какой-то откровенный пеньюар (явно из гардероба Эрис), она соблазнительно сжалась в комочек.

— Если со мной нельзя — возьми Линию! — Уня-а-а...

Линия смотрела на меня взглядом человека, покорно принявшего свою горькую участь. Тончайшая ткань пеньюара просвечивала, дразняще приоткрывая очертания сосков. Тонкая талия, упругий пресс и аппетитные, сочные бёдра... А в темноте спальни хищно поблёскивали кошачьи глаза. Но прежде чем в крови успела вскипеть похоть, я ошарашенно уставился на Эрис: — Это ещё что такое?! — Я же говорю: Линия!

Она... всерьёз предлагает мне переспать с Линией?! Эрис?! Та самая Эрис, которая при всей своей прямоте ревнует меня к каждому столбу и дуется, стоит мне приобнять Сильфи?!

— Э-э... Эрис, а это, часом, не считается изменой? — С рабыней — не считается! И дедушка, и отец всегда так говорили! К тому же я сама разрешаю, так что никаких проблем!

Саурос, Филипп... а ну живо сюда, на колени в позу сэйдза! Госпожа Хильда, где вы?! Придите и всыпьте этим мужикам по первое число! Чему они ребёнка учили?!

— О, предки из Великой Чащи... матушка, батюшка... сегодня вашу несчастную дочь обратят в рабыню для утех-ня... — скорбно шептала в подушку Линия, вознося молитвы небесам.

Всё-таки ей противно. Надо прекращать этот балаган. Нельзя потакать сумасбродным капризам Эрис за чужой счёт.

— И ты, Пурсена... знай, я ушла вперёд-ня! Шах и мат, завидуй молча-ня...

...Хотя постойте. Кажется, она не так уж и против? Если по взаимному согласию, то можно?..

— Линия. — Ня-а-а!..

Стоило мне протянуть руку, как кошка мелко вздрогнула. Всё её тело окаменело, но отстраняться она не стала. Моя ладонь скользнула по бедру к округлой ягодице. Под кожей перекатывались гибкие, тугие мышцы дикой хищницы, но плоть была податливой и мягкой. Рука перешла на спину, очертила крутой изгиб талии... Чёрт, до чего же соблазнительно!

— Э-это мой первый раз, так что... будь понежнее-ня... — ......... — Т-ты чего молчишь-ня? Страшно же... М-мяу, помурчи мне за ушком, погладь кошечку... шучу-ня... А-А-А-А-Й-НЯ-А-А!

Подцепив её под спину и колени, я рывком поднял Линию на руки. Подхватив ошарашенную кошку «хваткой принцессы», я быстрым шагом пересёк спальню. Вломился в смежную комнату, прошагал её насквозь. Ударом ноги повернул ручку двери и распахнул её настежь. В лицо пахнуло темнотой и сквозняком коридора. И я без лишних церемоний вышвырнул Линию за порог.

— ГЬЯ-А-А-НЯ!

Она с глухим стуком приземлилась на пятую точку, и прямо перед её носом дверь с грохотом захлопнулась. Я провернул ключ в замке. Щёлк. Фу-у-ух. Теперь мы в безопасности. Демон изгнан.

— Э-э-эй! Босс! Ты совсем с дуба рухнул-ня?! Это же свинство-ня!

Я ничего не слышу. Никаких хвостатых искусительниц больше нет. Моя честь и верность спасены!

— Рудеус! Ты что творишь?! — накинулась на меня Эрис. — Эрис, не сходи с ума! Та, кого я хочу держать в объятиях — это ты! Мне даром не сдалась эта блохастая кошка! — П-правда?.. Ну... если так, то ладно. Но до родов всё равно ни-ни! — Само собой!

Вот так-то.

— Босс, открой дверь-ня! Моя девичья гордость растоптана в пыль-ня!

В дверь отчаянно забарабанили кулачками. Ноль внимания. Там никого нет, точка.

— Бо-о-осс, умоляю-ня! Я больше не могу терпеть эти придирки Аиши-ня-а-а!

Опа. Линия подала голос с совершенно неожиданной стороны. Выходит, тёрки между ними взаимные? А ведь когда Аиша шила ей форму, они казались вполне спевшимся дуэтом...

— Сделай меня хотя бы любовницей-ня! Повысь мой статус в этом доме! Мне плевать на чувства, пусть будут чисто постельные утехи-ня! Честно-честно! Я вовсе не рассчитываю залететь, стать четвёртой женой и списать все долги, честное пионерское-ня!

Вот оно что! Ах ты меркантильная морда, так вот какой у тебя был коварный план?! Впрочем, понять её можно: долг астрономический, расплачиваться придётся до скончания веков. Но превращать Линию в сексуальную рабыню я не намерен. Соврать, что я её не хочу, было бы лицемерием, но прежде всего мы — друзья. И я хочу оставаться ей другом. К тому же у меня подрастают две дочери. Если после дневного разговора я затащу Линию в постель, Аиша мне этого в жизни не простит, да и Сильфи с Рокси явно не обрадуются. Поддаться сиюминутной похоти — значит заложить мину под фундамент собственной семьи. А мой долг — защищать этот дом.

— УА-А-А-А! А-А-А-А!

Из глубины коридора донёсся надрывный плач. Вопли Линии разбудили Лару! Чёрт, что делать? Открыть дверь и заткнуть кошке пасть?.. Пока я колебался, в коридоре с грохотом распахнулась другая дверь: — Линия, ты время видела?! Ты разбудила и Люси, и Лару! — Гья-а-а! Фитц?! П-прости-ня, я не со зла-ня!.. — Не Фитц, а СИЛЬФИ! А теперь живо замолчала, ночь на дворе! — С-слушаюсь-ня...

Одного грозного окрика Сильфи хватило, чтобы Линия прикусила язык. Послышались её виноватые, удаляющиеся шаги — видимо, поплелась спать в комнату Эрис. Лара ещё немного покапризничала, но вскоре успокоилась. В дом наконец вернулась тишина.

И всё же... Линию по-человечески жаль. Пусть она сама виновата в своих бедах, но она в рабстве, долг неподъёмный, с работой не клеится, с главной горничной конфликт... Попыталась продать единственное, что у неё осталось — собственное тело, чтобы завоевать милость хозяина, и получила пинка под зад. Наверняка сейчас уткнулась в подушку и горько плачет. Но хуже всего — ядовитая атмосфера, отравившая весь дом. Аиша ходит чернее тучи, Лилия вымотана до предела, Сильфи впервые за долгое время сорвалась на крик, Лара заходится в плаче... Может, и вылазки Эрис на улицу, и её безумное ночное предложение были неуклюжей попыткой разрядить эту духоту? Поступок дурацкий, но она старалась по-своему позаботиться обо мне. Семья трещит по швам. И самое скверное — виновница торжества, похоже, даже не осознаёт масштаба катастрофы. Вроде не круглая дура, но колоссальный долг, кандалы и страх перепродажи напрочь выбили у неё почву из-под ног, превратив в комок нервов.

Раз уж я выкупил её — мне и разгребать. Завтра же найду Линии другое занятие. Горничная из неё — как из меня балерина.